Если игра "Дура" - это попытка объединить, казалось бы, непримиримое: Дуру и Критика? Того, кто чувствует, желает и действует, и того, кто сомневается, проверяет и требует, то внутри меня рождается вопрос:
Как же мне расшириться, чтобы вместить в себя это противоречие?
Как суметь объять обе эти силы?
Чтобы внутри нашлось место всему: дурацким порывам и жёстким вопросам, несовершенству и смелым пробам, моим страхам и моей отваге. Чтобы было пространство для меня— стремительной, меняющейся, сносящей преграды на пути к желаниям, — и для той меня, кто эти преграды когда-то создала и раз за разом возводит их вновь.
ГДЕ ОТЫСКАТЬ ТАКОЕ БОЛЬШОЕ СЕРДЦЕ ДЛЯ ТАКОЙ БОЛЬШОЙ МЕНЯ?
Что, если сделать главным правилом нашей игры — задачу найти под слоями оценок, правил и знаний то самое своё большое сердце? Стать не ещё одним критиком, а самой Любовью?
Смотреть на происходящее глазами принятия, даже когда ничего не понятно.
Согласиться быть без готовых ответов.
Снова и снова создавать внутри безопасное пространство— где я могу проявляться всякой - и встречать себя там. И праздновать себя такую-всякую!
Что, если пробовать нырять в себя так глубоко, где не остаётся ничего, кроме любви?
И заглядывать в себя так далеко, что становится видна великая мудрость жизни во всяком её проявлении.
Как же мне расшириться, чтобы вместить в себя это противоречие?
Как суметь объять обе эти силы?
Чтобы внутри нашлось место всему: дурацким порывам и жёстким вопросам, несовершенству и смелым пробам, моим страхам и моей отваге. Чтобы было пространство для меня— стремительной, меняющейся, сносящей преграды на пути к желаниям, — и для той меня, кто эти преграды когда-то создала и раз за разом возводит их вновь.
ГДЕ ОТЫСКАТЬ ТАКОЕ БОЛЬШОЕ СЕРДЦЕ ДЛЯ ТАКОЙ БОЛЬШОЙ МЕНЯ?
Что, если сделать главным правилом нашей игры — задачу найти под слоями оценок, правил и знаний то самое своё большое сердце? Стать не ещё одним критиком, а самой Любовью?
Смотреть на происходящее глазами принятия, даже когда ничего не понятно.
Согласиться быть без готовых ответов.
Снова и снова создавать внутри безопасное пространство— где я могу проявляться всякой - и встречать себя там. И праздновать себя такую-всякую!
Что, если пробовать нырять в себя так глубоко, где не остаётся ничего, кроме любви?
И заглядывать в себя так далеко, что становится видна великая мудрость жизни во всяком её проявлении.